Она глядела на телефон, словно на пробудившуюся змею. Он звенел без остановки, и имя «Татьяна П.» горело на экране, будто насмешка. Вчера они почти беседовали по-человечески, после долгой паузы, но сегодня всё пошло наперекосяк: свекровь опять взялась за своё.
— Ну и чего тебе надо? — выдохнула она, хотя отвечать не собиралась. Сердце колотилось где-то у горла, а в висках вдруг зашумело, словно она уже знала, чем закончится этот звонок.
Она сбросила вызов. Долгие месяцы тишины ей почти помогли поверить, что Татьяна отступилась от своей навязчивой привычки вмешиваться в их семейную жизнь. Однако каждое воспоминание о свекрови быстро возвращало горечь: та всегда казалась женщиной, которой нравилось подстегнуть чужую слабину, вызвать сомнение. Ещё со свадьбы она «баловала» невестку обидными высказываниями, утверждала, будто та «не дотягивает» на роль жены её сына, намекала на якобы необратимые ошибки.
Она торопливо смахнула слёзы, которые подступили, и на телефоне наткнулась на давнее сообщение: «Если не пригласишь меня на Рождество, жди скандала». Злость и растерянность разом сдавили грудь.
В тот миг она вспомнила о старой бабушкиной шали, которую Татьяна когда-то накинула ей на плечи — будто знак собственности. Пахло от той тряпки то ли ладаном, то ли застарелым духом обид, и каждый раз, когда героиня открывала шкаф, её взгляд невольно останавливался на том клочке ткани. Шаль являлась молчаливым укором: «Я здесь, я главная».
— Ты опять не взяла трубку? — спросил муж, проходя мимо окна. Он избегал смотреть ей в глаза, словно боялся слов.
— Не хочу говорить с ней, — выдохнула она. — Просто не могу больше…
На мгновение ей показалось, что супруг качнул головой и попытался её обнять. Но куда там. Всё осталось лишь в мыслях: он застыл, тяжело вздохнул, а потом отступил, тихо вышел из комнаты.
На семейный ужин, куда Татьяна заранее напросилась, героиня пошла, надеясь как-то обойти углы. Она приготовила любимый пирог свёкра, обсудила с мужем шутливую тему «как не дать маме повода придраться», но в душе уже готовилась к постоянной войне взглядов. Ведь когда свекровь встречала её на пороге, лицо той сразу принимало особенное выражение, из разряда «Посмотрим, над чем тут можно покомандовать».
— Почему пирог такой сухой? — раздался её недовольный голос спустя минуту после приветствия. — Неужели сложно добавить чуть больше масла?
— Прости, если не угадала, — героиня попыталась улыбнуться, удерживая на лице спокойствие.
— Да ладно, мы притворимся, что вкусно, — хмыкнула Татьяна и театрально покрутила вилкой в пироге.
Недолгое время всё шло мирно. Но потом свекровь вспомнила про Рождество и сообщила, что уже купила себе наряд, «чтобы все знали, кто королева праздника». Героиня почувствовала, как внутри неё вспыхивает гнев. Руки дрожали, а за столом повисла тягучая напряжённость. Она подняла взгляд на мужа, ища поддержку, но тот лишь сцепил пальцы, избегая вмешиваться.
— Тётя Таня, — нарушил молчание свёкор, слегка покашляв. — Дай ребятам самим решать, кого звать.
— А кто спрашивал твоего совета? — фыркнула свекровь и тут же перевела взгляд на невестку: — Тем более у нас уже договорённость. Буду праздновать вместе с вами, и точка.
Ужин закончился быстро и натянуто. Не особенно удивившись порыву, героиня вскочила и ушла раньше всех, не чувствуя себя в силах играть в «вежливую хозяйку». Осень за окном казалась холодной, хоть и красиво облепленной жёлтыми листьями. В воздухе висел запах близких праздников, которые, по плану, должны бы радовать, но её душа была намертво зажата тревогой.
Когда вона добралась домой, куда-то испарилась видимость спокойствия. Она свернулась на диване, беспрестанно думая о том, как остановить бесконечные царапанья свекрови. Воспоминания о годах, прожитых под её прессингом, всплывали уродливыми картинками: то холодные упрёки на свадьбе, то ядовитые замечания насчёт «неряшливости», которым свекровь оправдывала любой её промах.
Так стоп!!! Вы всё ещё не подписаны на наши каналы в Телеграмм и Дзен? Посмотрите: ТГ - (@historyfantasydetectivechat) и Дзен (https://dzen.ru/myshortsstorys)
На следующий день героиня нашла подходящий момент и позвонила свёкру. Он выслушал её тихим, усталым голосом.
— Знаю, что Татьяна во многом неправа, — сказал он. — Но, пойми, мы с ней вместе уже тридцать лет, и я привык вечный шторм сглаживать. Она не такая жёсткая внутри, как кажется.
— А мне всегда казалось наоборот, — героиня постаралась говорить без обиды в голосе, но вышло напряжённо.
— Просто она очень боится, что её забудут. Боится остаться за бортом, — добавил свёкор после короткой паузы. — Попробуй сказать ей прямо, что чувствуешь.
Мысль вызвать свекровь на открытый разговор казалась рискованной. Но много раз, срываясь, героиня удерживала себя от ответных уколов, и будто позволяя той продолжать захватывать всё пространство. Настало время иначе.
Приготовления к Рождеству шли тихо и неспешно. Она нарочно убрала ту самую шаль подальше, чтобы не видеть лишний раз. Поставила вместо того в гостиной цветы — те самые, что быстро увядали, если находились рядом с Татьяной. И всё же рискнула. Сказала мужу:
— Я приглашаю её, но я буду говорить с ней как взрослый человек. Больше не дам ей загонять меня в угол.
Когда свекровь появилась, атмосфера сразу сгустилась. Но вокруг стояли сияющие гирлянды, а на столе уже дымились блюда. Героиня почерпнула из этого уюта немного мужества.
— Татьяна Петровна, — обратилась она чуть громче, чем обычно, — давайте поговорим.
Свекровь смерила её взглядом, но согласилась кивком. Они закрылись в гостиной. Там, вдали от стола и звяканья посуды, героиня набралась смелости:
— Я устала всё время ощущать себя не такой. От ваших замечаний, упрёков, словно я и правда какая-то плохая жена.
Татьяна вскинула бровь.
— А разве не ты сама сразу показала, что считаешь моё мнение пустяком? — свекровь прозвучала резко, но уже не ранила, а скорее устало. — Я чувствовала, что вы стараетесь отдалить меня.
— Вы никогда не пытались понять, чего я хочу, — вскинулась героиня. — И будто и не интересовались, счастливы мы или нет. Вам важнее быть в центре.
Наступила короткая пауза — тяжёлая и напряжённая. Казалось, что вот-вот посыплются оскорбления, но свекровь вздохнула и посмотрела на дверь:
— Да… Я ещё помню твою свадьбу. Тогда всё шло не так, как я мечтала. Наверное, зря я тебе эти слова говорила, остренькие… Прости, коль задела.
На её лице впервые мелькнула какая-то растерянность:
— Я правда боюсь оказаться одной. Когда сын уходит, я чувствую себя забытой. Вот и лезу туда, где не стоило бы.
В груди героини что-то перевернулось. Это было похоже на тот момент, когда долгую зиму вдруг прерывает оттепель, и под толщей снега проглядывает земля. Она смотрела на свекровь и видела не всесильную воительницу, а просто женщину, зажатую своими же страхами.
— Мне жаль, что всё так вышло, — произнесла героиня почти шёпотом. — Но я тоже человек. Мы можем быть разными, но это не значит, что должна страдать одна.
Татьяна прижала руку к виску, будто с этим соглашается. Выражение её лица смягчилось, где-то в уголках глаз проклюнулись слёзы. И пусть всё это не обещало мгновенной идиллии — они вдруг почувствовали, что вот в этом разговоре, в этой обоюдной уязвимости, неожиданно нашлось место для компромисса.
Когда они вышли из комнаты, свёкор уже расставлял тарелки, а муж, сидя у окна, глядел на гирлянды, словно надеялся, что этот вечер обернётся миром. И в какой-то мере так и случилось. Свекровь молча взяла поднос и помогла в сервировке. Героиня заметила, как цветы в вазе стояли всё такими же бодрыми.
В конце вечера, когда последние свечи догорели, они всё ещё чувствовали вопросы и тени недосказанностей. Но теперь в воздухе витало лёгкое ощущение, что что-то важное сдвинулось. А невысказанные упрёки уступили место тихому пониманию: обиды не пройдут без шрамов, но и любая преграда рушится, если говорить начистоту.
— Я не стану обещать, что всё будет идеально, — сказала свекровь, прощаясь, — но если уж мне придётся быть рядом, то, может, я постараюсь приносить меньше шума.
Героиня не улыбнулась сильно, лишь легко кивнула:
— Этого пока достаточно.
И когда дверь за Татьяной закрылась, она ощутила, что плечи стали легче, будто кто-то снял с них тяжёлую шаль, которая так долго давила. Оставалось надеяться, что впереди их не раз ждут ссоры, но отныне появилось пространство для разговора. Ведь люди могут быть разными — и это не всегда повод ломать чью-то жизнь.
