Я вздрогнула, когда услышала громкий звук телефона. Знаете, бывает, будто сам сигнал вдруг становится в сто раз сильнее — именно в тот миг, когда понимаешь: всё новое и успокаивающее может обернуться куда более сложной задачей. Всего месяц назад мы поженились, праздновали под аплодисменты друзей, и я чувствовала себя счастливой. А теперь сидела на подоконнике с колотящимся сердцем, пока врач на другом конце провода мягко, но совершенно бесстрастно сообщала диагноз.
Вдруг всплыли слова о «всегда вместе», «до конца жизни» и «в горе и в радости», которые мы столько раз повторяли до свадьбы. Возникла горькая мысль: неужели кто-то из нас, а точнее мой муж, мог быть настолько беспечным или просто жестоким? Я почувствовала колкую обиду и странный стыд, будто это я сама во всём виновата.
Я по-прежнему слушала голос в трубке — ровный, чуть усталый, будто у доктора был дюжий десяток таких разговоров в день. Когда соединение прервалось, я сидела в тишине и думала лишь о том, как осмелюсь объясниться с мужем.
Перед глазами проплыл вчерашний вечер в нашем крохотном кафе у парка, где мы с Денисом спорили из-за пустяка — какой вкус мороженого лучше взять. Я упорно убеждала его попробовать новый сорт с солёной карамелью, он упрямо стоял на своём: «Только шоколадное, и никаких экспериментов!» Тогда это казалось смешным, но теперь я чувствовала, что все эти «забавные» недопонимания прозрачно говорили о нашем будущем. Я была охоча до новизны, а он? Он просто делал, что привык, и не задавался вопросом, ранит ли это меня.
Я встала с подоконника, быстро накинула пальто и вышла в прохладный осенний воздух. С каждым шагом чувствовала, как внутри накреняется привычный мир. Никто не готовит к тому, что спустя четыре недели после свадьбы придётся принимать такие решения. А всё почему? Потому что ведь должна была быть любовь, доверие…
— Алло, Ира? — я сорвалась на полуслове, стоило подруге взять трубку. — Перестань работать и спасай меня, я не знаю, что делать!
— Полина, успокойся. Что произошло? Ты такая бледная… Ты где сейчас?
Я была готова разрыдаться прямо посреди улицы. Ира настояла, чтобы я пришла к ней в офис, благо он находился рядом со станцией метро. В маленьком коридоре, пахнущем кофе и принтерами, она усадила меня на стул и принесла стакан воды. Я рассказала ей всё: результаты анализов, свои догадки и жалкие оправдания мужа, возникающие у меня в голове.
— Ты уверена, что это именно он? — спросила тихо, будто сама не веря в то, что говорит. — Ведь мог же быть медицинский сбой… Хочешь, пойдём вместе, пересдадим анализы?
— Да причём тут сбой? — я сжала стакан так, что едва не пролила воду. — Нам всего месяц от роду, мы даже толком пожить вместе не успели. Не понимаю, как так случилось. Умоляю, помоги мне разобраться.
Подруга с тревогой взглянула на бумажку с заключением врача. Потом подняла на меня глаза — в них проступило сочувствие. Она знала меня со школы и догадывалась, что я сейчас разрываюсь между желанием сохранить лицо и потребностью высказаться. В ответ я наконец зарыдала.
Вечером я вернулась в квартиру, которую мы успели снять сразу после росписи, и первое, что увидела — хаотично разбросанные носки Дениса. Раньше это казалось забавной деталью быта. Теперь почему-то резануло глаз. Он сидел за столом, уставившись в телефон, и не приветствовал меня, лишь кивнул. Я нервно помялась в прихожей, потом вскинула руку с медицинским заключением.
— Нам надо поговорить.
— О чём? — он не повернул голову, продолжая тыкать в экран. — Я совсем устал, давай завтра, ладно?
— Завтра слишком поздно, Денис. Я… я получила результаты анализов. — Я пыталась сохранить спокойствие, но голос предательски дрожал. — Прости, но это не тот разговор, который можно отложить.
Он оторвался от телефона и посмотрел на меня так, будто я нарушила его личный покой. Едва я стала рассказывать, что врач обнаружила, как он мигом перешёл в наступление:
— Ты уверена, что это… твой результат? — он будто усмехался. — Может, это ошибка?
— Ошибка? Да ради Бога! Но проблема в том, что мы тут вдвоём в браке, и что-то подсказывает, что не я… — я споткнулась на словах, не желая в лоб обвинять его в измене. — Короче, ну ты понял.
Он вскинул брови, скривил рот, словно рассматривая абсурдную сцену. Но выдал только одну фразу:
— Полина, я не знаю, что ты себе напридумывала, — после весомой паузы добавил: — Может, сама где-то гуляла?
Я замерла, чувствуя, как всё внутри оборвалось. Я ждала стыда, попыток оправдаться, но никак не ожидала, что он начнёт обвинять меня. Глухое раздражение накрыло меня с головой.
Так стоп!!! Вы всё ещё не подписаны на наши каналы в Телеграмм и Дзен? Посмотрите: ТГ - (@historyfantasydetectivechat) и Дзен (https://dzen.ru/myshortsstorys)
— Серьёзно? Ты хочешь сказать, что я сама во всё это вляпалась? — из горла сорвался нервный смешок. — Денис… я… Я ведь поверила тебе как никому.
В тот же миг он встал. Хлопнув дверью в ванную, оставил меня скомканной, обессиленной, с бумажкой в руке, как бы намекая, что разговор окончен. И тогда я поняла, что дальше всё будет только хуже, а в мою сторону потекут подозрения и токсичные слова.
Я всю ночь металась между кухней и спальней. Мы не сказали друг другу ни слова, будто кто-то вставил кнопку «молчание» в наш микрокосмос. Утром, когда Денис спокойно собрался и ушёл на работу, я позвонила Ире и попросила одолжить мне немного денег: я хотела пойти к адвокату и узнать, как быстрее расторгнуть брак.
— Ты уверена? — Ира спросила это тихо, стараясь не задеть меня излишней резкостью. — Может, муж что-то объяснит, может, ещё не поздно…
— Тебе легко говорить. Он не просто ошибся, он ещё и меня пытается подставить, — я перешла на шёпот, чтобы никто из соседей не услышал разговор. — Разве бывает любовь после такого?
Она только вздохнула. А я уже прикидывала, как мне вывозить все эти коробки из квартиры или стоит оставить это жильё ему. Нет, я не останусь. Здесь всё пропахло нашей «счастливой» иллюзией, которая годилась для рекламного ролика, но теперь закончилась чем-то уродливым и реальным.
Позже мы встретились с Ирой в моём подъезде. Она помогла собрать одежду и в несколько сумок упаковать то немногое, что у меня было. Поразительно, как мало вещей может быть у человека, прошедшего через целый месяц супружеской жизни: парочка платьев, несколько книг, фен и немного кухонной утвари.
— Тяжело? — спросила она, глядя, как я сую в пакет свадебные фотографии, разбитые на осколки по углам.
— Да, но больше всего я боюсь, что он сейчас вернётся. Не хочу больше слышать его давление. Я вообще не понимаю, как могла… — у меня всё внутри сжалось.
— Ничего не бойся. Дальше будет легче, — она дотронулась до моего плеча.
Я передавала подруге тяжёлые пакеты, и мелькали кусочки воспоминаний: как мы с Денисом гуляли осенним вечером под каким-то ярким фонарём, смеялись в кино, ели пиццу, бредили морем… И вдруг вся эта картинка разбилась, потому что одна ложь отравила всё.
Когда муж вернулся домой, квартиры уже будто не существовало. Я оставила ему записку, буквально пару строк о том, что уезжаю. И оставила справку о разводе — своё новое заявление, пусть почитает, раз не захотел выслушать. Спустя часа два мне пришло настойчивое сообщение: «Вернись, ты преувеличиваешь». Я не ответила.
На следующий день мы встретились. Надо было поставить точку. Он позвал меня в парк, где ещё недавно мы вместе кормили уточек у пруда. Теперь осенние деревья возносились, словно глухие свидетели наших споров. Он поплёлся рядом, не смотря в глаза. И вдруг его лицо исказилось детским упрямством:
— Так вот что ты решила? Рвать из-за всего этого? У меня просто… бывает, дружеский контакт… — он запнулся. — Большая компания, там всякое… Ты не представляешь, как утаптывают мужиков наши проблемы на работе!
— Я вообще не понимаю, о чём ты, — я глядела на его побелевшие костяшки пальцев, сжимающих рюкзак. — Но это уже не имеет значения. Я подаю на развод. Точка.
— Значит, так? — он вскинул голову. — Даже разговаривать не станешь?
— Разговаривать надо было раньше, — я почувствовала, что выдавливаю эту фразу сквозь блок в горле. — Сейчас-то только добиваешь меня, если честно.
Он попытался взять меня за руку, но я отшатнулась. Поняла: боюсь любого прикосновения, словно уже не верю ему ни на грамм. И вариант «продолжать вместе жить и делать вид, что всё хорошо», просто рухнул. Я слишком долго терпела его невнимание, его холодность, а теперь ещё и эту грязную правду.
Весь остаток дня я провела у Иры, раскладывая свои вещи и думая, как строить жизнь дальше. Стало ли мне легче? Может, немного. Боль не исчезла, но рядом было ощущение, что я иду на поправку. Я думала о будущем, о том, что страшно оставаться одной, но ещё страшнее продолжать жить под одной крышей с человеком, который поступил со мной так. А самое чудовищное, что я действительно боялась: вдруг он убедит меня, что всё это выдумка.
На следующее утро я зашла в официальные инстанции, чтобы подать заявление — пусть процедура непростая, но это лучше, чем ходить по кругу. Мне казалось, что отдел ЗАГС/развода всё так же бесстрастно сканирует наши истории, но я идёт туда с твёрдым решением. Как только я вышла на улицу, ощутила на лице прохладный ветер. И почему-то впервые за многие недели он не показался злым.
Ира ждала меня неподалёку, улыбнулась. Я кивнула ей в ответ. Над автодорогами медленно кружили жёлтые листья. Мне стало ясно, что я могу прожить без той фальшивой поддержки, о которой мечтала. По сути, я осталась с собой, но, может, именно так и рождается настоящая сила: перестать надеяться, что всё исправится само, и взять свою жизнь в новые руки.
Вечером я заварила чай с мятой и смотрела на старые фотографии, где мы с Денисом будто счастливы. Наверное, мы действительно были так близки в начале, но что-то незаметно пошло наперекосяк. А может, я просто слишком долго закрывала глаза на признаки. Теперь же у меня были только горькие уроки и решение больше не молчать и не надеяться на чудо.
Скоро мне предстояло ещё много всего: решать формальности, проходить лечение, осознавать последствия. Но страхи отступали, уступая место чему-то твёрдому и ясному. Я не собиралась прятаться или жить под чужую диктовку. И пусть город всё ещё гудел шумом машин, а дома и парки хранили воспоминания о моём коротком браке — впереди была новая жизнь, где я смогу снова чувствовать себя живой и не бояться собственного отражения в зеркале.
